Дмитрий ВОРОБЬЕВСКИЙ: Детские мысли о государстве

20140323-071719.jpgГоворят, что, мол, «устами младенца глаголит истина». Разумеется, это не всегда соответствует реальности; однако действительно, так сказать, свежий и незамутнённый детский взгляд на многие вещи часто помогает понять их сущность, замаскированную наслоениями банальных стереотипов или разной наукообразной демагогии. Одна из таких вышеупомянутых вещей — государственная система власти, или, проще говоря, государство.

Начну с налогов. Насколько я припоминаю, об их существовании мне впервые кто-то рассказал, когда я учился то ли в 1-ом, то ли во 2-ом или 3-ем классе (в начале семидесятых годов). Хорошо помню, что когда я узнал, что они изымаются государством у людей без их согласия, — да и размер налогов тоже назначается государственными чиновниками без согласия с «налогоплательщиками», — то у меня сразу возникла такая мысль: «Так это же значит, что чиновники, изымающие налоги, — просто бандиты, занимающиеся грабежом!».

Эта мысль была настолько очевидной, что она ничуть не была поставлена мной под сомнение даже тогда, когда я вскоре узнал, что какая-то часть налогов тратится на полезные для большинства людей дела — на строительство домов, школ, детских садов, дорог и т.п. (скорее, некоторое сомнение у меня вызывала полезность школ и детских садов, куда меня отправляли, разумеется, не особо интересуясь моим желанием или нежеланием туда идти)… Ещё припоминаю, что этому моему довольно отрицательному отношению к государству весьма поспособствовали и несколько чудовищно-отвратительных эпизодов, когда я увидел деятельность каких-то государственных работников (на которую тоже тратятся отнятые у людей деньги, т.е. налоги), в народе именуемых живодёрами, — т.е. тех, кто отлавливает, и, как правило, убивает при этом, уличных собак и кошек…

Разумеется, никаким «вундеркиндом» я не был, да и не так уж интересовался подобными вопросами, однако помню, что даже в 1-ой половине моих школьных лет у меня уже было более-менее адекватное представление о том, на что тратятся государством собранные (или — награбленные) с людей налоги, — примерно третья часть их идёт на весьма безбедную жизнь всяческих государственных чиновников, милиционеров и т.п., ещё одна третья часть тратится на больницы, многоэтажные дома, дороги и вообще на более-менее полезные дела, а последняя треть — на всякие гадости, вроде войн и атомных бомб, вроде тюрем для «спекулянтов» и прочих ни в чём невиновных людей, или вроде вышеупомянутого истребления собак и кошек…

Кстати, в те времена в «СССР» многие так называемые дефицитные товары нередко продавались «с нагрузкой» — т.е. в комплекте с какими-нибудь залежавшимися и не очень нужными (либо слишком дорогими) товарами. Например, пачку дефицитного индийского чая иногда можно было купить лишь в комплекте с банкой «морской капусты». Примерно такая же картина, как я понял ещё тогда, получается и с налогами.

То есть, если кто-то, вдруг, искренне захотел заплатить налоги, чтобы поспособствовать строительству больниц и дорог, или, например, борьбе с убийствами и грабежами, — то ему надо иметь в виду, что в качестве «нагрузки» он при этом поспособствует также и продолжению многих отвратительных или просто бандитских дел, включая и те же грабежи или даже многотысячные убийства (а может быть — поспособствует и приближению всемирной атомной войны)…

Теперь от налогов перейду к той теме, которая затронула меня более конкретно. Примерно в те же времена или чуть-чуть позже — т.е. не позднее, чем в 3-ем или 4-ом классе — я узнал, что в «СССР» (да и почти во всех других странах на тот момент) на службу в армии гонят (или «призывают») принудительно — т.е., как преступников в тюрьму. А отличие от тюрьмы заключается в том, что туда гонят за совершение каких-то запрещённых действий (или «преступлений»), а в армию — лишь за то, что исполнилось 18 лет…

Я к тому времени прожил лишь около половины от этого возраста, так что лично для себя никакого практического значения не ощущал от того, что узнал об этом (мне казалось, что до моего 18-летия — ещё примерно целая вечность). Однако, тем не менее, моё отношение к данному факту, естественно, сразу же оказалось весьма отрицательным, мягко говоря. Из школьных учебников и других книг я тогда уже знал, что когда-то была эпоха рабовладения или рабства, и поэтому у меня, насколько я помню, сразу же возникла мысль о том, что служба в советской армии — это точно такое же рабство, какое описано в учебниках истории древнего мира.

Теперь почему-то принято писать в газетах и прочих СМИ, что, мол, в советские времена дети и молодые люди очень стремились, мол, служить в армии. Однако, лично я этого практически вообще не заметил, если не считать совсем малолетних детей, увлечённых игрой в «солдатики»…

В отношении себя довольно хорошо помню, что никогда — во всяком случае с того момента, как узнал, что служба в армии является принудительной, — я не только не мечтал, но даже и не фантазировал ничего насчёт своей службы в ней. То есть, с довольно раннего детства — сначала вроде как подсознательно, а затем и вполне сознательно, — я не допускал для себя вообще ни малейшей вероятности службы в принудительно комплектуемой армии, поскольку такая рабская служба мне представлялась (и представляется, кстати) чем-то вроде вершины унижения и позора, очень мягко говоря.

Чтоб было понятнее, объясню эту свою «детскую мысль» чуть подробнее. Допустим, какие-то посторонние люди (к тому же — которых Вы, уважаемый читатель, считаете бандитами) вдруг говорят Вам, что на какой-то своей бумажке они написали какой-то текст, назвали его «законом», и теперь, мол, согласно ему, Вы должны под угрозой тюрьмы или убийства беспрекословно выполнять все их указания — вплоть до стрельбы в любых людей, на которых Вам укажут эти «законники», — да к тому же ещё от Вас требуется, чтобы в начале всей этой «радости» Вы публично и в «торжественной обстановке» объявили себя их абсолютно безропотным рабом, т.е. зачитали так называемую «присягу»… Неужто кто-то способен придумать что-то ещё более унизительное и позорное?…

Разумеется, кто-то может сказать, что всё это позорище и рабство необходимо, мол, ради «обороноспособности», ради «безопасности Родины» и тому подобного. Конечно, на самом деле это не так, — свидетельством чему являются, например, те страны, где нет воинской повинности, а армейская служба является сугубо добровольной, — но даже если, вдруг, было бы так, то лично мне такой ценой всё равно ничего этого не нужно.

Ещё могу упомянуть, что в те давние времена армейское ведомство называлось так же, как и теперь, — «Министерством Обороны». И в связи с этим у меня возникло следующее, мягко говоря, сомнение, — может ли заниматься только обороной (а не нападением на более слабые соседние страны) армия такого государства, которое нападает даже на жителей своей страны, чтобы поработить их и заставить служить в этой армии? Не зря ведь говорят, что «насилие порождает насилие»?… А также — порождает привыкание к нему, как к чему-то обычному и как бы нормальному?…

Вскоре это моё сомнение практически полностью переросло в уверенность — особенно, в 1979 г., когда «СССР», как известно (и как было даже мне очевидно ещё в том году), напал на соседний Афганистан, где с тех пор война, почти ни на день не прекращавшаяся и унёсшая уже миллионы жизней, продолжается до сих пор… Кстати, через пару лет после её начала было моё 18-летие, и все «призывные» военкоматовские повестки я определял, естественно, в самое подходящее для них место — т.е. накалывал их на гвоздик в туалете.

Добавлю, что в те времена в нашей стране — ни в реальности, ни даже сугубо формально — не было никакой так называемой «альтернативной службы». Так что, на все сто процентов я не могу быть уверенным, отказался бы я тогда и от неё тоже, если бы она была, или не отказался бы (возможно, это зависело бы от множества разных условий). Однако, думаю, что, скорее всего, я отказался бы и от неё, — поскольку очевидно, что её наличие не могло бы представлять из себя ничего более лучшего, чем «альтернатива» между двумя разновидностями сугубо принудительного труда — т.е. рабства. (Кстати, у древнеримских рабов нередко была подобная «альтернатива» — отправиться на галеры, в каменоломни, или, например, на гладиаторскую арену.)

А именно отвращение к рабству — да и вообще к насилию над невиновными людьми — было основной причиной моего категорического отказа идти в армию, — наряду с моим неприятием с детского возраста абсолютно абсурдной коммунистической идеологии и агрессивной практики советских властей. (А также, разумеется, — наряду с отвращением к так называемой «дедовщине», о которой я уже тогда слышал очень много раз.)

В завершение этих своих воспоминаний очень коротко упомяну ещё кое-что.

Например, когда, учась в каком-то классе, я узнал о существовании таможен и так называемых «таможенных пошлин», то, естественно, сразу припомнил многократно вычитанное в каких-то книжках выражение — «грабёж на большой дороге». Вскоре у меня появилась даже целая «теория» о том, как возникли таможни, — видимо, в какие-то древние времена разбойники и грабители, «промышлявшие» на дорогах, до того довели народ, что он вообще почти перестал ездить куда-нибудь; и тогда они, чтобы совсем не потерять свой доход, договорились между собой, что отныне будут грабить купцов и прочих путников на дорогах не полностью, а отнимая лишь какую-то часть их имущества или денег, названную в дальнейшем «таможенной пошлиной».

А когда я услышал или узнал из каких-то книжек, что большинство границ между государствами разрешено пересекать лишь в том случае, если перед этим удастся где-то получить так называемую визу, к тому же заплатив за неё какие-то деньги, а иначе, мол, в тех, кто пересекает границы, стреляют пограничники, — то мне вспомнилась услышанная то ли в школе, то ли ещё где-то история о том, как какой-то бандит-вымогатель в каком-то тёмном переулке «продавал» прохожим куски кирпича (вроде как «визы» на проход), держа их в одной руке, а в другой — то ли нож, то ли пистолет…

И ещё одно воспоминание из времён «СССР». Тогда — до горбачёвской «Перестройки» — насколько я помню, практически никакой коммерческой рекламы ни на улицах, ни в телевизоре не было, — кроме рекламы «Аэрофлота» и «Госстраха». Насчёт «Аэрофлота» обойдусь без комментариев (воспользовался я им лишь 2 раза и, в общем, остался доволен), а про «Госстрах» — вроде как «Государственный страх» (а не «страхование»), как я думал в раннем детстве, — добавлю следующее. Видимо, та «госстраховская» реклама оказалась неэффективной, и вскоре всё новые и новые разновидности страхования стали переходить из добровольных в обязательные, — ради, мол, благополучия простого народа, как объясняли представители власти. Это означает — как мне было очевидно ещё тогда, — что государство относится к жителям своей страны как даже не просто к сумасшедшим, а как к вообще абсолютно невменяемым людям, не понимающим, мол, собственной выгоды и не умеющим, мол, распоряжаться своими деньгами… То есть, получается, что чиновники как бы поставили всем остальным жителям нашей страны какой-то очень серьёзный психиатрический диагноз, а самих себя назначили им в «опекуны»…

Кажется, в те времена в «СССР» ещё не было в ходу слово «рэкетиры», появившееся чуть позже. И когда оно появилось, и я узнал, что оно означает, то сразу же подумал, что это — именно та разновидность бандитов, грабителей и прочих уголовников, которая больше всего похоже на государственных чиновников и «правоохранителей». Естественно, никаких симпатий ни к каким рэкетирам у меня нет и никогда не было (я с детства терпеть не могу всякое насилие, кроме сугубо ответного, и к тому же, так сказать, не превышающего пределы адекватности). Однако, добавлю, что рэкетиры, собирающие свою бандитскую «дань» — т.е. аналог налогов или пошлин — с торговцев и предпринимателей, обычно всё-таки не опускаются до полного физического порабощения своих жертв и, тем более, до превращения их в подневольных убийц, — т.е. не устанавливают никакого аналога воинской повинности.

Кстати, все эти вышеприведённые «детские мысли» едва ли являются, так сказать, сугубо анархистскими, вроде идей Бакунина или Кропоткина, как кому-то может показаться (к этим вышеупомянутым идеям, как и к деятельности вроде бы анархиста «батьки Махно», периодически поддерживавшего большевиков, я с детства отношусь довольно критически). Даже среди многих общепризнанных учёных — вроде бы вовсе не анархистов, а, в том числе, например, докторов наук и университетских профессоров, — уже довольно много лет существует научная теория о так называемых «стационарных бандитах», под которыми подразумеваются и вышеупомянутые грабители-рэкетиры, и государственные налоговые и таможенные ведомства, да и прочие «силовые структуры» любых государств…

И в самом конце добавлю, что до сравнительно недавнего времени мир вроде бы двигался по пути постепенного уменьшения, так сказать, бандитской составляющей государственных структур, — точнее, по пути всё более и более широкого либерализма, т.е. расширения реальных прав человека и, в частности, открытия государственных границ, упразднения таможен, отмены воинской повинности, визовых режимов и многих сомнительных или вообще совсем абсурдных государственных запретов. Однако, в последние годы — а отчасти даже примерно в последнюю четверть века — эта тенденция, увы, сменилась на противоположную.

Причём, это произошло при активнейшем участии властей нашей страны, уже давно дошедших, кстати, не только до банальной уголовщины (которую я многократно ощутил и лично на себе), но и, например, до очевиднейшего участия в организации кровавейших терактов и бесчисленных изощрённых политических убийств. Так что, увы, и мои вышеописанные «детские мысли», и вышеупомянутая научная теория о «стационарных бандитах» в последнее время всё больше и больше находят своё воплощение в реальном мире.

И если кто-то, вдруг, любит жить под властью откровенных грабителей и бандитов, террористов и рабовладельцев, — то этим странным «любителям», разумеется, не надо ничего пытаться изменить, поскольку для них и так, судя по всему, наступают замечательные времена… Впрочем — при условии, что в процессе наступления этих времён, сопровождающемся очередными «разборками» между государственными «вождями», они случайно не превратят человеческую цивилизацию в радиоактивный пепел… Напомню, что некоторые из них — возможно, по-настоящему выжившие из ума из-за своего слишком многолетнего властвования — всё чаще и чаще именно этим угрожают человечеству в последние годы и даже в последние дни…

Дмитрий Воробьевский

Реклама

Дмитрий ВОРОБЬЕВСКИЙ: Детские мысли о государстве: Один комментарий

  1. Уведомление: Дмитрий ВОРОБЬЕВСКИЙ: Детские мысли о государстве - спостереження, новини, інтерв’ю, події

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s