Тамбовский волк, чеченский президент

Джохар Дудаев: «Я мечтаю приехать в Тамбов!..»

 

Джохар Дудаев. Год рождения 1942(?). В 1966 году закончил Тамбовское высшее авиационное училище летчиков им. Марины Расковой. С 1966 по 1991 год служил в рядах Советской Армии. После Чеченской революции 1991 года был избран первым Президентом независимой Чеченской республики. Женат. Имеет троих детей.

Я ехал в Грозный с одной целью — взять интервью у Президента Чечни Джохара Дудаева, никак не мечтая попасть в самую гущу событий, которую кое-кто уже окрестил «второй чеченской революцией». Но как раз накануне моего приезда Дудаев издал указы о роспуске правительства и приостановлении деятельности парламента, вокруг которых и разыгрались политические страсти. На прием к Президенту удалось попасть лишь на третьи сутки, в два часа ночи 21-го апреля. Узнав, что я из Тамбова, он, уставший от круглосуточных совещаний, казалось, был несказанно рад возможности окунуться в воспоминания. И тем не менее, начать разговор пришлось с политики. С ситуации в Чечне, о которой так много и часто лживо твердят центральные средства массовой информации.

—Может ли нынешнее противостояние в Чечне перерасти в вооруженный конфликт?

—Его готовят здесь уже второй год. Делают все, чтобы произошло столкновение, полагая, что дальше будет необузданная стихия. зная обычаи и традиции чеченцев… Прежде всего, в Верховном Совете России находятся наши политические бомжи во главе со спикером, то есть выпавшие в осадок бывшие депутаты от бывшей ЧИАССР. Они поддерживают спикера парламента Хасбулатова, чтобы самим удержаться власти, особенно в переходный период, когда депутатский мандат можно использовать в своих коммерческих интересах. А для этого проводят работу на местах. И самое благодатное место для их деятельности в сложившейся ситуации — Чечня. Теперь их задача — любыми путями спровоцировать акцию, которую можно пресечь только силой. Но они напрасно рассчитывают, что я слабонервный, чтобы не принять самые жесткие меры для предотвращения более тяжкого преступления. Все свои действия я отдал на суд народа. В ближайшие дни пройдет заседание шариатского суда, который определит правую и неправую сторону. Его решения я приму безоговорочно. А если другая сторона откажется их выполнять, приму силовые меры пресечения, и все встанет на свои места.

—Господин Президент, как бы Вы голосовали на российском референдуме, будь такая возможность?

—Конечно, я бы проголосовал за Ельцина! Почему? Да потому что Ельцин на 8-ом съезде уже принимал любые условия депутатов ради прекращения борьбы и ради государства. Но ВС и Съезд буквально вытерли ноги о его предложения, пошли ва-банк и сделали ошибку, не идущую на пользу России и российскому народу.

—Похоже, Вы находите общий язык с российским президентом?

—Я даже никогда не разговаривал с Ельциным. Ни по телефону, никак. Здесь даже не президентская солидарность. Когда у Ельцина и его команды были серьезные ошибки, я открыто говорил о них и стоял против. Но когда президент и правительство делали шаги ради России, меня это радовало, я поддерживал и помогал, насколько можно, хотя помощь эта и не существенна, но, по крайней мере, сочувствие — тоже помощь. К нам нет ни у кого даже сочувствия… Поэтому я знаю, что это такое.

На этом мы закончили разговор о политике и, словно сговорившись, сменили тему.

—А все-таки, почему Вы решили поступать именно в Тамбовскую «летку!»?

—Я, сколько себя помню, мечтал стать летчиком. А тамбовское училище — очень престижное и единственное во всей дальней авиации.

—Закончили школу и сразу в Тамбов?

—Нет. После десятилетки я пытался Поступить в Балашовское училище транспортной авиации. Но та попытка мне не удалась. Не прошел по анкетным данным, потому что чеченец. Год проучился в университете на физико-математическом факультете, упорно готовился, занимался физподготовкой, а потом, летом 62-го, поехал поступать в Тамбов.

—Ради училища и университет бросили?

—Конечно, без всякого…

—И как Вам показался наш город?

—Тамбов понравился мне по всем признакам. Но взаимоотношения в армейской среде, где были, и солдаты, и абитуриенты со всех концов света (около 170 человек на 1 место), некорректность, грубые, непривычные для меня, воспитанного в строгих семейных устоях, выражения — все это было, конечно, неприятно… Насилие физическое, моральное. С моим характером часто приходилось вступать в конфликты. Но, несмотря ни на что, у меня было огромное желание поступить.

—И с Чего началась Ваша жизнь в Тамбове?

—С драки. Как-то я зашел в столовую, где сидели солдаты. И среди них был такой «пахан». Или «дед», как сейчас называют. Он мне говорит: «Принеси чайник!» У меня все внутри клокочет. Но принес. Думаю: что он будет делать дальше? «Налей!» Я налил. Он довольный сидит — послушный салага попался! Ну я, естественно, видя такое хамство, эту кружечку ему на голову и вылил. Дальше события известны…

—Но Вы-то сам не из слабаков. Я знаю, в училище спортом занимались…

—Занимался. Борьбой вольной, классической. В футбол играл. В соревнованиях участвовал. Для себя гимнастикой занимался, гантелями. Но у курсантов-летчиков это не особенно поощрялось. Можно травму получить, что особенно нежелательно перед полетами. Помню, мне даже приказом запретили играть в футбол, я в этом деле всегда был затравилой.

—А сейчас? Мне говорили, что Вы в неделю два-три раза выбираетесь в спортзал?

—Если бы я хоть два раза в неделю мог заниматься, я был бы счастливейшим человеком! В неделю раз, в две недели раз, ночью, часов с 12-ти до двух-трех, когда есть время…

—Генерал Дудаев помнит свой первый «курсантский» полет?

—Такое не забывается! Случилось это под Рассказово. Инструктором у меня был капитан Рак. Мастер высшего пилотажа, со своим характером, ярым таким, резким… Но инструктор был блестящий, и человек блестящий. У него была такая манера, в первом же полете «крутить» курсанта до тех пор, пока он не «окочурится». Я считался среди курсантов не очень дисциплинированным, на меня всегда смотрели как на возможного кандидата что-нибудь сотворить. А таких на полеты планировали в последнюю очередь. Так вот, «прокатил» он одного, второго, третьего. Все выходили из кабины с тошнотными сумочками. Полетели мы с ним. Крутил он, крутил… Я сижу спокойно — мол, так и надо. Потом капитан Рак рассердился и кричит: «На, бери управление!» Я кивнул дескать, вот и отлично! Зашли на посадку, сели. Он выходит, а инструктора ждут внизу, что он им про меня скажет. Я виноватый выхожу — не справился, наверное? Капитан Рак после полета, как всегда, закурил, а потом засмеялся и говорит: «Ну, попался мерзавец!!!»

—Известно, что у курсанта две мечты — обед и увольнение. Где Вы проводили свободное время?

—Я в основном в самоволки бегал. Увольнения как-то не любил — там надо было готовить парадный мундир, который мне очень не нравился, докладывать дежурному, отмечаться, приходить вовремя… А так, если очень нужно — в самоходки. Правда, особо не разгуляешься — застукают тут же. Ходил к знакомой девушке, к кому-нибудь в гости, в театр или в кино. Засядешь, пока не стемнеет, а потом уже тайными тропами «домой», в казарму. Летом частенько бывал на Цне…

—И где любил купаться тамбовский Президент Чечни?

—Знаете, напротив гостиницы «Тамбов», или, когда можно было не прятаться от патрулей, левее чуть-чуть. Еще рядом с «Динамо», где поменьше народу,— в самоходе было удобно.

—Учеба в Тамбове как-то помогла Вам в жизни, в политической карьере?

—Учеба в Тамбове — это ВЫСШАЯ школа! Училище со своими многолетними традициями. Школа уникальная и с профессиональной, и с психологической точки зрения. Конечно, все это в жизни очень пригодилось.

—Господин Президент, у Вас есть самая большая, как говорят, «голубая» мечта?

—Была, есть и останется до конца моих дней – построение суверенного чеченского государства. Я вынашивал ее всю жизнь. Мне это очень близко, поскольку я с самого рождения, еще с депортации, ощущал на себе ярлык «предателя». Я не стремился к высоким званиям — просто выполнял ту работу, которая мне доставалась, как бы тяжела она ни была. Но даже при положительных результатах мне всегда напоминали, кто я такой…

—И тем не менее, Вы — первый за послевоенные годы Чеченский генерал. Интересно, а какое у Вас звание в национальной армии?

—Как было, так и осталось — генерал-майор авиации. Новое присваивать пока не за что.

—В России бытует представление о злых чеченцах, говорят, что русским здесь, в Чечне, не житье?

—Я скажу, что русским, наверное, в России гораздо хуже, чем в Чечне. Единственное из-за чего у русского населения может быть чувство дискомфорта и страха, так только из-за того, что чеченцы могут когда-нибудь ответить на те репрессии, которые совершались и совершаются в отношении чеченцев в России. Конечно, при таком положении, беспокойство у наших русских граждан есть. Многие продают дома, уезжают. И жалко этих людей, и в то же время понимаешь их ситуацию. Но ни в законах, ни в действиях, ни в характере чеченцев нет того, чтобы притеснять людей другой национальности. Кстати, Чечня — единственное государство, где атаман местных казаков Галкин является советником президента и возглавляет Этнический совет при президенте ЧР.

—Ваша супруга, насколько я знаю, не чеченка?

—Она русская, зовут — Алла. Трое детей — сын, дочь и сын. Старший уже жениться успел, пока я на службе был.

—А родители?

—Родителей у меня давно нет. Мама умерла уже после депортации, дома. А отец в 51-ом году в ссылке в Павлодаре. Кстати, буквально неделю назад мне прислали его личное дело переселенца. Жуткий документ… Вдумайтесь в саму постановку вопроса: «Выслан навечно. В случае попытки к бегству с места поселения — 25 лет каторжных работ…»

—Джохар, а после выпуска Вы бывали в Тамбове?

—Нет, к сожалению, не бывал. Я знаю, были там торжества на 25-летие училища, меня приглашали, но я тогда служил, и меня командующий редко когда отпускал.

—И последний вопрос. Что бы Вы хотели сказать своим бывшим землякам?

—Почему бывшим?! Земляки навсегда остаются земляками. Даже когда я на службе встречал солдата или офицера из Тамбова, он мне был все равно как родной… Тамбов — это город моей молодости. Одно из самых приятных воспоминаний жизни. Я с большой симпатией отношусь к своим землякам-тамбовцам… Мне приходилось бывать во многих местах, потянет именно в Тамбов. Думаю, даже сейчас я бы нашел там своих старых друзей. И когда прикидываешь, что в конце твоей жизни ты хотел бы сделать, первое — это увидеть могилу отца, и второе — побывать в Тамбове.

—Так приезжайте, или… прилетайте!

—Приглашайте — обязательно приеду! Но если неофициально — это одно, а так мне в России опасно появляться. Я не из трусливых, конечно, но не хочу ставить под угрозу ситуацию в Чечне, меня просто-напросто вряд ли отпустят… Но, может быть, сяду на самолет — и рвану!

Мне показалось, что Президент не шутит. А вдруг — действительно «рванет»? В Тамбов, на свою вторую родину, туда, где прошли лучшие годы. Ах, молодость, молодость… Он долго жал мою руку, разглядывал привезенные мной в подарок открытки с видами города и засыпал вопросами. А убедившись, что в его родную летку все также ходят на танцы красивые девушки, немного взгрустнул и бросил на прощанье: «Тогда мы танцевали танго и фокстрот…»

Мы простились, и Президент маленького, но гордого государства снова оказался в кольце своих соратников и бесконечных проблем, решения которых, известны, быть может, одному Аллаху…

Удачи тебе, Джохар!

Айдер МУЖДАБАЕВ

Грозный — Тамбов

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s