«Лучше быть стройным тунеядцем, чем горбатым ударником!»

M.Taipov-interviyuС малых лет я знал, что у меня есть дядя, который «всё время сидит» и писал ему письма.
Но так как срок заключения он отбывал в колонии особого режима, в г.Ивдель Свердловской области, писать часто не мог, посылая ему, раз в полгода, по одному письму…
Что такое «особый режим» и где этот самый Ивдель, я не знал, но заочно, из рассказов о нём, уважая его, регулярно писал письма, в которых с детской непосредственностью, рассказывал ему о всех новостях дома, о своих достижениях и мальчишеских делах.
Отвечал он не всегда, но мне это было и не важно. Я, ни разу не повидав его в своей жизни и зная о нём только из рассказов, любил его, да и просто… отдавал свой «племянничий долг».

Из того времени, я запомнил, как высунув язык, старательно выводил ручкой, которую через слово приходилось окунать в чернильницу (были раньше такие), надпись на конвертах: «Лети с приветом, вернись с ответом«…
Сейчас это вызывает улыбку, но это было время, когда я только научился писать и мне эта фраза, которую я у кого-то увидел, сразу понравилась. Поэтому я по детски решил, что она нравится и другим…
Тем временем, я писал письма, взрослел…, а дядя мой… сидел.

В 1976 году я ушёл в армию и, уже через год, мне пришла телеграмма — «Муса Халмарз вернулся тчк Приезжай домой тчк Срочно» — Этот текст я запомнил на всю жизнь…
Телеграмму прислала моя мать, которая вероятно решила, что я могу, по своему желанию в любое время, приехать в отпуск.

В принципе, поехать я бы мог без проблем, но дело было в том, что перед этим, месяца за два, я уже побывал в отпуске и в том, что мне разрешат ехать ещё раз у меня не было не только уверенности, а наоборот, думал, что не отпустят.
Из армии, в те времена, если только, не по каким-нибудь (не дай Бог), печальным обстоятельствам, так часто, не позволяли ездить в отпуск.
Но, как бы то ни было, я поехал в штаб батальона, решив попытать счастье.
Подделывать дома телеграмму, в которой бы мне сообщили о гибели или смерти кого-нибудь из близких (так в то время такое практиковалось) я не хотел, а другого способа не знал.
И вот с такими тяжёлыми мыслями я добрался до штаба…
Первым кого я встретил, был начальник штаба батальона капитан Аминев. Это был, офицер, татарин по национальности, которого можно было назвать Офицером, с большой буквы. Небольшого роста, со скуластым лицом и серыми внимательными глазами, всегда собранный, подтянутый и корректный со всеми, он был единственным непьющим офицером, которого я встретил в армии, за два года службы и, кроме того, он был единственным кого уважал наш комбат.
Увидев меня, Аминев сразу же спросил о цели визита.
А я, услышав вопрос и, ещё ничего не придумав, выпалил — Товарищ капитан, мне нужно в отпуск!
— Так ты же недавно был? — удивился начштаба.
— Дядя приехал, которого я не видел. Не видел вообще, никогда. — ответил я.
— В смысле… как не видел…? А где он всё это время был? — удивился начштаба.
Врать мне не хотелось, но и говорить правду тоже особого желания не было, так как рассказав правдиво «где он был», я рисковал вообще не получить отпуск. Но и обманывать капитана, с которым у меня были хорошие отношения и которого я уважал, тоже не хотелось, поэтому, немного подумав, я ответил как есть:
— Он сидел.
— Как сидел? Столько лет!?…
— Да.
— И за что?
— За разное. Он много чего сделал, но в основном ему срок добавляли на зоне — сказал я. — Eсли сейчас не поеду, он может не дожить до моей демобилизации. Он болен… А я бы хотел, хотя бы, взглянуть на него ..
— Таак… — и капитан задумался… Думал он довольно долго. Потом глянул на меня и со словами: — пошли в штаб, — двинулся в направлении штабного вагончика.
Быстро взбежав в вагончик, он прошёл в свой отсек и позвал меня — заходи. Что стоишь?
Я вошел следом и он попросил меня прикрыть дверь. Я закрыл и тогда он мне сказал — Отпуск я тебе дам, но ты напиши, не что «дядя из тюрьмы освободился», а что мать болеет или отец… А то.. сам понимаешь… Отпускать тебя во внеочередной отпуск, к рецедивисту…? Меня могут не понять — и он кивнул головой вверх. — Понял? А ты…, сделай так, чтобы до твоего приезда в роте был порядок и чтобы не было «ЧП». Это за тобой. Понял?
— Так точно.
— Ладно, давай без «так точно». А сейчас, садись и пиши заявление на моё имя, а я дам распоряжение, чтобы подготовили необходимые документы. — С этими словами он вышел, а я сел писать заявление.
Закончив заявление, я стал ждать и через несколько минут мне принесли отпускной лист и проездные документы, и я, приехав назад к себе в роту, и назначив вместо себя исполняющего обязанности старшины, отбыл…
Через час с небольшим, я уже был в Саратове, откуда поехал домой.

Вот так я сумел увидеть того, кого никогда в глаза не видел, но о ком ходили легенды…
Если бы я не приехал в этот отпуск, то так бы его и не повидал.
До моей демобилизации, он так и не дожил…

Но тогда я этого не знал и ехал домой с мыслью о встрече с «дядей, который всё время сидел»…

Современной молодёжи это может показаться преувеличением, но я любил своих дядек, которые, каждый, были оригинальны и неповторимы.
Они имели интересные судьбы, индивидуальные, сильные характеры и каждый, где бы они ни были, везде сохраняли достоинство и честь, и никогда не склоняли головы перед трудностями.
О каждом из них, наверное можно было бы написать целые тома, до того интересные были у них судьбы. Впрочем, как и у многих людей того времени…

Как только я приехал домой, то сразу же, бросив свои вещи, даже толком не пообщавшись с домашними, побежал к дяде, «который всё время сидел». Мы так его и называли — «дядя который сидел» (чувяллан Воти)
Поднявшись на ул.Шекспира и подойдя к воротам дома, я немного постоял, чтобы успокоить дыхание и потом зашёл во двор.
Первым, кого я увидел был высокий и стройный человек, с худощавым, строгим лицом, с тонкими, как в итальянских фильмах усиками и гладко зачёсанными назад иссиня-чёрными, без единой сединки, волосами.
Но особо на его лице выделялись жгучие, тёмные, под густыми бровями глаза, взгляд которых выдержать мог не каждый.
Он внимательно посмотрел на меня и сказал — Ты сын Апсы (у чеченцев спрашивают имя отца, а не матери)! Так?…
— Да — ответил я.
— Муса?
— Да — ответил я опять.
— Ну иди тогда сюда, что стоишь? Давай я тебя обниму — и с этими словами, он приобнял меня за плечи.
— Когда я тебя видел, тебе был год… А сейчас значит тебе 19?..
— Да. — вновь сказал я.
— Служишь этой сучьей власти?…
На этот раз я просто кивнул головой и добавил — Призвали…
— Эх ты! … Призвали… Да эту власть нужно уничтожать, а ты… «призвали»… Ну ладно. Ты ещё молод, многого не знаешь. Станешь старше, поймёшь.

Пока он всё это говорил, я, что называется, «втихаря», украдкой рассматривал его.
Халмарз, был стройным и высоким. Одет он был в идеально подогнанный костюм, и белоснежную рубашку с ярким галстуком.
Чёрные туфли из тонкой кожи, блестели как зеркальные, а на правой части его пиджака, висел знак «выпускника юридического ВУЗа».
Этот значок меня удивил и, я, не выдержав спросил — Воти, а ты что юридический закончил?
— Да. Закочил. 24 года учился… и знаю законы лучше любого прокурора, судьи или адвоката. А этот знак, ношу по праву — ответил Халмарз.
Потом подумав о чём то своём, внимательно посмотрел на меня и спросил — Ты сейчас с дороги? Давно приехал?
— Да, с дороги. Я как приехал к тебе побежал. Домой заскочил, вещи бросил и сразу сюда…
— Не голоден?
— Нет. Я в поезде плотно поел, и не голоден — ответил я.
— Ну тогда мы с тобою поедем в город (так жители посёлка Катаяма называли поездку в центр). Пошли — и с этими словами он направился к выходу.
Следом за ним, пошёл и я.
Спустившись пешком на трассу, мы остановили такси и дядя приказал таксисту ехать к стадиону Динамо.
Я сел сзади и никак не мог понять зачем моему дяде стадион Динамо… Но вопросы решил не задавать. — Всё, что мне нужно знать, он сам скажет — решил я.

Подъехав к стадиону, мы вышли.
Перед этим, я хотел расплатиться, но дядя, грозно посмотрел на меня и сам заплатил за проезд, после чего направился к зданию спортзала.
Когда вошли в зал, он, как будто там занимался, уверено пошёл в сторону зала для тренировок борцов, ну а я без слов, следовал за ним, размышляя, что может искать здесь бывший зек, который на борца явно не похож?…
Не успели мы зайти в зал, как навстречу нам побежал тот, к кому мы направлялись.
С криком — Халмарз! Ты ли это!? Здорово брат! — К нам нёсся тренер по классической борьбе (сейчас её называют греко-римской) Козырь Саша.
Подбежав к Халмарзу, он обхватил его, приподнял от земли и долго тискал в объятиях.
Потом отстранил от себя, посмотрел и снова обняв, вытирая слёзы на глазах, со словами — Клянусь, думал не суждено тебя увидеть! — снова и снова обнимал его. И потом уже, продолжая засыпать его вопросами, повернулся ко мне, со словами — Ну что … рад видеть дядьку! — свободной рукой, обнял и меня.
— Так ты знаешь моего племянника, Саша? — спросил Халмарз.
— Да знаю, конечно. Он мне много нервов попортил. Пришлось выгнать. Классик из него не вышел.. Всё «в ноги проходил», никак не смог его отучить, — смеясь сказал Козырь и добавил — его же мне Джохар приводил, но я не смог из него выбить «дворовые замашки».
«Дворовыми замашками», Козырь называл привычку проходить в ноги сопернику и помогать ногами, при проведении приёмов.
Из-за этого, он действительно прогнал меня и я, вынужден был, по его совету, заняться вольной борьбой.
И хотя это было давно, но оказывается память у него была хорошая. Учеников у Козыря было очень много, но оказалось, что и таких бездарных, как я, он запомнил.

Немного пошутив ещё на тему спорта и другие темы, мы пошли к выходу, а своим ученикам Козырь, не в силах сдерживать радость, крикнул, что на сегодня тренировка отменяется.
— Ребята извините. Мой друг вернулся. А я его 18 лет не видел. На следующей тренировке сегодняшнее догоним, а сейчас идите в раздевалку и переодевайтесь.
С этими словами, он, не отпуская Халмарза, которого обнимал за плечи, вышел из зала.
В коридоре, он попросил Халмарза чуть подождать и ненадолго исчез.
Минуты через три, максимум, он появился уже переодетый и сразу же засыпал Халмарзу вопросами.
Спрашивал он обо всём — о зоне, о здоровье, как ему там было, о надзирателях…. Словом его интересовало всё и продолжая задавать вопросы, мы шли к выходу из спортзала.
Они, оживлённо разговаривая, шли впереди, а я, чуть позади.
Так мы дошли до кафе «Диетическое» по пр.Революции, где они хотели в спокойной обстановке поговорить.
Зайдя в кафе, Козырь (а там по талонам питались спортсмены и была хорошая кухня) хотел сам что-то заказать, но его осадил Халмарз.
— Так, Саша, я не спортсмен и по «талонам» питаться не буду. Ты иди за стол, а мы принесём всё, что нужно. Давай, давай… — с этими словами, он подтолкнул Козыря к столику, а сам пошёл выбирать блюда. Я пошёл за ним, взяв пару подносов.
Так как в этом кафе было самообслуживание, клиенты сами выбирали блюда и потом после приёма пищи, должны были относить пустую посуду в специальное окошко…
И мы начали выбор блюд… Проходя возле длинной витрины, Халмарз брал блюда и передавал мне, а я ставил всё это на подносы которые подталкивал впереди себя ..
Когда подошли к кассе, я опять попробовал заплатить и со словами — Воти, у меня есть деньги, дай мне заплатить — полез в карман, но в ответ услышал — Когда начнёшь работать, заработаешь деньги, тогда будешь «платить за Воти». А сейчас деньгами своего отца не разбрасывайся — и обернувшись к кассе, на которой сидела огромная тётка, с большим широким лицом, на котором над верней губой росли вполне мужские усы… спросил — Мел дог1 соьгар (сколько с меня полагается)?
— Говори по русски. Я ваш язык не знаю. С виду интеллигентный человек и такой бескультурный! — громко выкрикнуло усатое лицо и … через секунду уже пожалело о сказанном.
— Задницу на наши деньгах разъела, а язык не выучила!?… — заорал «интеллигентный человек» и… неожидавшую такой бурной реакции мордасто-усатую тётку сдуло с кассы, как ветром…
Не знаю, как тётка, но удивлён был и я. А сидевший за столиком Козырь, в одно мгновение оказался рядом с нами и, со словами — Халмарз, Халмарз, я тебя прошу, не надо. Тут многое не так, как ты думаешь. Я потом тебе всё объясню, — пытался оттащить Халмарза от кассы. Но сделать это, даже нам двоим, было трудно.
Пока мы пытались его увести от кассы, где Халмарз требовал тётку, которая «язык не выучила, а задницу отъела», появился директор кафе… Быстро окинув взглядом фигуру «интеллигентного человека», увидев у него на пиджаке знак «высшее юрическое образование», и идеальную внешность аристократа, решив, что это его подчинённая что-то «накосячила», тот подбежал к нам и со словами — «Бехк ма бакхлаш, аз х1анц дериг чакх докхыгды» (инг. — прошу прощения, я сейчас быстро всё исправлю) быстро унёс наши подносы к нам на стол.
Но унять дядю оказалось делом непростым… Он, даже когда его привели к столу и силой усадили, всё время повторял фразу — «Говори по русски, говори по русски»! А я где нахожусь, в России!?…»
Козырь пытался его отвлечь, но … из этого у него ничего не вышло.
Так мы и ушли из кафе, оставив всё нетронутым…

Позже оказалось, что Халмарз приехал к Козырю, чтобы тот помог ему с работой.
Без работы его не «прописывали», а без прописки, не брали на работу…
В те времена, «особо опасным рецидивистам», запрещалось проживать в населённых пунктах с населением свыше 30 000 человек..
Когда Халмарзу предложили прописаться где-нибудь в селе, он это предложение напрочь отверг, заявив, что не будет прописываться нигде, кроме как дома. И, как оказалось, к Козырю, который был другом семьи, Халмарз поехал с просьбой, чтобы тот его оформил кем-нибудь у себя на Динамо, без прописки. Что Козырь, позже и сделал.

Как мне потом рассказал Халмарз, когда он и братья, одними из первых, на крышах товарняков, вернулись из Казахстана, семья Козыря, поселила их у себя, и пока строился дом, они жили у них.
Так и подружились они на всю оставшуюся жизнь. А Козырь Саша, стал им всем, как брат. Тем более, что он был единственным сыном и мать Саши была рада, что у её сына теперь такие надёжные друзья….
— Если ты нас уважаешь, уважай и его, и слушайся! Ты меня понял?! — сказал мне Халмарз говоря о Козыре.
Я ответил, что понял.
Дважды повторять младшим, принято не было…

Но начал я своё повествование с фразы в заголовке, которая требует пояснения и которая, собственно и стала, после одного случая, чуть ли не крылатой.

У одного из братьев Халмарза, Басхана, было три сына (все трое погибли в русско-чеченских войнах) Аслан, Бислан и Висхан.
Учились они не важно, но вот в других делах, равных им было мало…
Постоянные драки, участниками которых они были, прогулы в школе и остальные фокусы Катаямовской братвы, вынуждали учителей часто вызывать родителей оболтусов. Таким росло поколение катаямовцев — драчливые, дерзкие и отчаянные…
Особо в этом деле, преуспел старший сын Басхана, Аслан.

И вот, уже после того, как Халмарз освободился, Аслан что-то опять натворил в школе и учительница, забрав у него портфель, со словами, что без отца появляться не стоит. Не пустят в школу вообще… — отправила его домой,
Отца, в семье побаивались, хотя другого такого отца, который бы так любил свою семью и детей, своих друзей и знакомых, наверное трудно было бы найти, но тем не менее, в некоторых случаях, Басхан проявлял строгость.
С такими тяжёлыми мыслями думая о предстоящем нагоняе, Аслан и пришёл домой, представляя, как и что он будет говорить отцу, и что можно от того ожидать…
Когда он вошёл во двор, там в это время, скучая от безделья, расхаживал, Халмарз и сразу заметил удручённое лицо племянника, которому тогда было около десяти лет.
— Ну что ты там натворил — спросил Халмарз, справедливо полагая, что пришедший домой понурым, племянник, да ещё и без портфеля, озабочен не зря.
— Воти, у меня учительница портфель забрала. Сказала, чтобы я отца привёл. Без него, она сказала, чтобы я в школе не появлялся… — жалобно доложил племянник.
— А дядя вместо отца подойдёт?, — спросил Халмарз.
— Не знаю. Наверное… — ответил Аслан, надеясь, что до отца новости о его подвигах не дойдут и он сможет избежать наказания.
— Так… Ну давай сходим и посмотрим. Твой отец сейчас на работе. Не может же он бросить работу? А я тебе родной дядя.
Ладно, пошли в школу. Посмотрим, что они там хотят, — с этими словами, он зашёл в дом где быстро переоделся облачившись в «полный парад» и они отправились в школу.

Для того, что представить себе в полной мере всю картину, нужно сделать одно пояснение.
До Халмарза, я никогда не видел чеченца, надевавшего бабочку. Первым кого я увидел в «бабочке», был он.
Так носить костюмы и галстуки, наверное могли только прирожденные аристократы,.
На Халмарзе всё всегда было с иголочки и всегда всё самое модное и дорогое.
Когда с ним рядом приходилось идти по городу, спина чувствовала взгляды обрачивающихся прохожих.
А сам он шёл не оборачиваясь и не глядя по сторонам, и всегда с гордо, и высоко поднятой головой.

Даже в самую жаркую погоду, на руках у него висел плащ, а на плечах шёлковый шарфик.
Когда я сказал — Воти, на улице дождя нет, зачем тебе плащ? Он обернулся ко мне и глядя на меня, как-то сверху вниз (хотя я был с ним одного роста), сказал мне — Это не плащ. Это макинтош.
А на вопрос, — А зачем тебе шарф? — ответил, как какому-то несмышлёнышу — Это не шарф. Это кашне…

Про его внешность я уже писал, но уверяю, что другого такого человека, с такими манерами и таким взглядом жгучих глаз, мне за всю мою жизнь, видеть не пришлось…

Между тем,, Халмарз с племянником, дошли до школы и войдя в неё, Халмарз потребовал от племянника вести его к учительнице, подвергшей его экзекуции.
Аслан прошмыгнул вперёд и быстро пошёл показывая дорогу, а чуть позади, спокойным чеканным шагом шёл и Халмарз…
В это время из учительской показалась учительница, которая увидев Аслана, которого она, только недавно, отправила домой и рядом с ним важного господина, обрадованно, быстрым шагом пошла навстречу и подойдя, быстро первой поздоровавшись, тут же спросила — А извините, Вы кем доводитесь Аслану?
— Я родной дядя, брат отца, этого шалопая — ответил Халмарз.
— Ой как хорошо! Как быстро Вы пришли — обрадованно проговорила учительница, разглядывая внешность дяди Аслана и, не останавливаясь начала сразу же излагать суть претензий — Вы знаете, он большой хулиган. То, что он плохо учится, это ещё полбеды. Хотя мальчик очень способный. Но он всё время дерётся и не ходит на уроки.
И, Вы, знаете, он не только обычные уроки пропускает… Но он даже на уроках труда отказывается работать! — заключила она, решив, что последней фразой поразила («добила») этого интеллигентного человека.
Халмарз внимательно её выслушал и потом, переждав немного, и взглянув на племянника, обращаясь к учительнице, чётким, спокойным голосом промолвил — Правильно делает. Лучше быть стройным тунеядцем, чем горбатым ударником! …

…После этой фразы была долгая пауза… и потом учительница, быстро побежав в учительскую принесла портфель, и, бросив его в руки Аслану, развернувшись на каблуках, также без слов, ушла…
Больше родителей Аслана, в школу не вызывали…
Вот так Халмарз, «отучил учительницу, беспокоить простых труженников»…

Весь свой отпуск, я каждый день уходил к дяде и каждый день ездил с ним по его делам.
Мне было с ним очень интересно и я ловил каждое его слово, пытаясь всё запомнить, понять, вникнуть во всё, что он рассказывал.
Жизненный путь его был очень сложным и трудным, но он его прошёл, не склонив голову, не изменив себе и не дав себя сломить. не унижаясь ни перед властью, ни перед теми, кого принято называть «ворами в законе».
Когда я спросил его — Воти, а ты «вор в законе»?
Он улыбнувшись и снисходительно посмотрев на меня, ответил — Нет конечно. И не могу быть!
Они живут «по понятиям». А я мусульманин. Они не верят в Бога. А мы верующие… Верующий не может быть «вором в законе».
Да и нет уже даже и таких… Все они на власть работают, я их всех хорошо знаю — добавил Халмарз. — А ты этим сказкам не верь. Друг друга сдают, втихаря стучат, подличают…
Это в книгах, они все, такие «благородные». А в жизни, паскуды….

Перед отъездом в часть, я опять пришёл к дяде, и сказал, что уезжаю.
— Езжай. Но никогда не забывай одну вещь — сделаешь хоть один шаг назад, хоть перед кем, всю жизнь будешь пятиться. А мужчина, не должен пятиться.
Я подошёл, обнял его и… уехал.
Больше я его не видел… Но его слова, его внешность, его взгляд, врезались мне в память навсегда…

P.S.
Имя Джохара Дудаева, стало широко известно по всему миру. Также, многим были известны или стали известны, со временем, и имена его братьев и сестёр, но вот о Халмарзе (в русской транскрипции — Халмурза), который был года на три старше Джохара, знали немногие.

Малоизвестным он был потому, что из неполных 40 лет (40 ему исполнилось, когда он уже освободился), 24 года провёл в заключении.
После освобождения он прожил меньше года…
Весь общий срок, на который он был осуждён советской властью, был в 40 лет…Большинство, из этого срока, он получил на зоне, так как не подчинялся ни администрации «учреждений», ни «воровским законам»… и за это, как позже установил Джохар, его травили в газовой камере, пытаясь сломить… И только благодаря усилиям Джохара, он смог выйти на свободу.
Пока он сидел, каждый год, к нему на свидание, иной раз пробивая, ездил его младший брат Джохар, который его очень любил….

Бывают люди, «штучного изготовления». Одним из таких, был Халмарз.

Муса Таипов

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s